ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ: очерк о президенте современной России на страницах федерального аналитического журнала «СЕНАТОР» издательского дома «ИНТЕРПРЕССА»
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ


 

АЛЕКСАНДР ГОЛОВКОВ


 

 

 

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР

Борис Ельцин, первым возглавивший движение России по пути демократических преобразований, смог осуществить дело построения нового социально-экономического уклада лишь вчерне, в самом грубом приближении. Исчерпав за годы своего президентства свои физические силы и кредит общественного доверия, он сделал то, чего никто от него не ожидал – добровольно отказался от власти, за которую так жестоко боролся на протяжении целого десятилетия.

Но перед уходом он выбрал преемника своих дел, проверил его пригодность на различных ответственных постах, а затем уже передал ему президентский пост, не сомневаясь в правильности своего выбора и с полной уверенностью, что народ этот выбор одобрит.

Вероятно, на месте Владимира Путина, в принципе, мог оказаться кто-то другой из числа способных молодых и не очень молодых, близких и не очень близких окруженцев Ельцина. Но выбор первого президента России пал именно на Путина.

До настоящего времени Владимир Путин оправдывал и продолжает оправдывать большинство надежд, связываемых с его именем. Быть может – благодаря собственным талантам и удачному стечению обстоятельств, но вернее всего – потому, что он оказался именно таким лидером, какой кажется необходимым России в данный момент, в данных исторических обстоятельствах.

 

НЕПРОСТАЯ ПРОСТАЯ ЖИЗНЬ

В своем многочасовом интервью журналистам «Коммерсанта», опубликованном в виде отдельной книги, Владимир Путин заявляет: «На самом деле у меня же очень простая жизнь, она вся как на ладони. Школу окончил, пошел в университет. Университет окончил – в КГБ. КГБ закончил – опять в университет. Из университета – к Собчаку. От Собчака – в Москву, в Управление делами. Потом – в Администрацию президента. Оттуда – в ФСБ. Потом назначили премьером...»

На самом же деле очень многие из крупных этапов его биографии заключают в себе реализацию жизненных вариантов, вероятность осуществления которых существенно меньше, чем вероятность неосуществления. В терминах метафизического мышления это выглядит, как следование по предустановленной линии судьбы под водительством некоего высшего начала. Соответственно позитивистской логике это также можно рассматривать, как редкую, но принципиально допустимую совокупность флуктуативных отклонений от среднестатистического.

Здесь, прежде всего, следует отметить сам факт рождения Владимира Путина, случившийся вопреки множеству неблагоприятных обстоятельств. В годы войны у каждого из его родителей было весьма мало шансов остаться в живых. Отец воевал в тылу немцев в диверсионном подразделении НКВД, чудом остался в живых (из 28 участников рейда вернулись к своим четверо). Затем прошел сквозь мясорубку на Невском пятачке, где был тяжело ранен и опять-таки чудом спасся (благодаря самоотверженности одного товарища). Мать едва не погибла от голода в блокаду (выжила благодаря тому, что ее тайком от врачей подкармливал муж, лежавший в госпитале после тяжелого ранения). В 1952 году Владимиру Спиридоновичу Путину исполнился 41 год, и столько же – Марии Ивановне. Как говорится, возраст – на пределе детородности. Да еще неизбежные последствия военного лихолетья. Но именно в том году, 7 октября под созвездием Весов и родился Владимир Владимирович Путин – как благословение свыше любви и верности двух уже немолодых и многое переживших людей.

В подростковом возрасте Владимир Путин увлекся спортом – и опять, как будто кто-то привел его именно туда, куда надо было, исходя из дальнейшего жизненного целеполагания. Он попал к очень хорошему тренеру из общества «Труд», который, по собственным словам Путина сыграл в его жизни решающую роль: «Если бы спортом не стал заниматься, неизвестно, как бы все дальше сложилось. Это Анатолий Семенович меня на самом деле из двора вытащил. Ведь обстановка там была, надо честно сказать, не очень...». Сначала было самбо, а потом дзюдо. А дзюдо – это не просто спорт, это философия. В дзюдо все, начиная от ритуала и заканчивая какими-то мелочами, несет в себе воспитательный момент – самосовершенствования.

От занятий таким интеллектуальным спортом естественным был переход к интеллектуальным увлечениям вообще; синтезирующим же моментом в сотворении уже первично-взрослой личности стало неодолимое стремление стать непременно разведчиком. Сейчас сам Путин с долей самоиронии объясняет эту свою увлеченность воздействием книг и кинофильмов, типа известного бестселлера «Щит и меч». Но тогда, видимо, эти внешние воздействия очень уж четко попали в резонанс с внутренними движениями души, устремлявшейся к чему-то значительному и неопределенно-героическому. В результате возник мощнейший волевой импульс, позволивший преодолеть сильнейшее сопротивление окружающих (включая любимого тренера), затем – пройти сквозь экзаменационные испытания на юридическом факультете Ленинградском государственном университете. При фантастическом конкурсе (для выпускников школ – 40 человек на место) это было сделать не легче, чем библейскому верблюду втиснуться в игольное ушко. То есть, вариант чистого выигрыша при минимальных первоначальных шансах на удачу.

И еще один характерный эпизод из того же разряда. Родители Путина, как и большинство их сограждан, жили, перебиваясь от зарплаты до зарплаты. Но однажды им случайно достался лотерейный билет (дали в столовой на сдачу), на который случайно (нет сомнений, что именно так) выпал царский выигрыш – автомобиль, который, естественно, достался сыну-студенту, ставшему затем лихим автомобилистом (также оказалось небесполезно для избранной карьеры).

И естественное завершение всей серии «обыкновенных чудес» – на четвертом курсе университета Путину предложили после окончания работать «в органах». Здесь уже действовали законы обыкновенной кадровой логики, которой придерживались в системе КГБ. У Владимира Путина оптимально сочеталось подходящее базовое образование и соответствующая спортивная подготовка при безупречной анкете – их человек! А если точнее – человек-государственник.

Служба в структурах Комитета государственной безопасности (сначала – в контрразведывательных подразделениях, затем в разведке) обернулась чередой рутинных заданий и мероприятий, естественно, без всякой романтики, перемежаемых регулярными спецучебами, итогом которых стала командировка в ГДР. Но и там – никаких шпионских страстей. Размеренная, регламентированная работа в условиях комфортного быта. Все это было – как бы предподготовка к «большому настоящему делу», о котором грезилось в юности. По законам советского детективного жанра, таким делом должна была стать работа в той или иной стране, входящей в список «вероятных противников» СССР.

Но вдруг все рухнуло – сначала Берлинская стена, почти на глазах Путина, затем – Советская империя и вся система традиционных авторитетов и приоритетов советского общества. Подполковник КГБ Путин вернулся в Ленинград в начале 1990 года – в момент, когда в городском и общероссийском масштабе одержали победу и взяли власть новые люди и новые идеи. Дальнейшее движение по выбранному в юности маршруту представлялось бессмысленным, и Владимиру Путину пришлось определять для себя новый путь и новый смысл жизни. При том или ином раскладе он мог бы реализовать себя в науке, в практической юриспруденции или даже в бизнесе. Но судьба, чьим орудием стали друзья по университету, толкнула его в политику, в команду новоизбранного председателя Ленсовета Анатолия Собчака.

 

В КОРИДОРАХ ВЛАСТИ

То, что произошло в России в период между первыми демократическими выборами 1990 года и августовским путчем 1991 года, Путин переживал крайне болезненно. «В самом деле, такая ломка жизни, с хрустом. Ведь до этого момента я не мог оценить всей глубины процессов, происходящих в стране. После возвращения из ГДР мне было ясно, что в России что-то происходит, но только в дни путча все те идеалы, те цели, которые были у меня, когда я шел работать в КГБ, рухнули...».

Для успешного карьерного продвижения на новом поприще ему пришлось заново определиться с системой собственных базовых ценностей, а это было далеко не просто сделать – вокруг все было мутно, доминировали сиюминутные эгоистические интересы и устремления, подавившие массой весь конструктив государственного служения. В этих условиях огромное значение приобрели отношения с Анатолием Собчаком, чьим ближайшим помощником Путин стал в ходе формирования и становления структур демократической власти в Санкт-Петербурге. Собчак для многих был тогда живым олицетворением всего того позитива, который принесли в жизнь демократические преобразования даже в том несовершенном виде, который реализовался на практике. «Собчак – настоящий» – так Путин в конечном итоге суммировал свое мнение о человеке, которого с полным основанием считал своим старшим товарищем тогда, когда сам уже значительно выше поднялся в иерархии власти.

По компетентности, по общему интеллектуальному уровню, по волевым качествам и по служебному опыту Путин уже на начальном этапе своей административно-политической карьеры превосходил многих своих коллег, в значительной части – людей случайных, успевших отличиться лишь масштабами амбиций. Не удивительно: начав в 1990 году со скромной должности советника Собчака, он уже в 1994 году стал первым заместителем главы городской администрации, реально – вторым лицом в управлении Северной столицей. Если бы команда Собчака прочно закрепилась у власти, у Путина была бы реальная возможность со временем стать преемником первого демократически избранного руководителя Санкт-Петербурга.

Но все сложилось иначе. В силу стечения ряда причин объективного и субъективного характера Анатолий Собчак проиграл выборы 1996 года; его ближайший сподвижник и соратник в избирательной кампании Владимир Путин также должен был покинуть обжитые стены Смольного. Судьба вновь не позволила ему двигаться по проторенной служебной колее, заставив в третий раз определяться с классическим вопросом «кем быть?»

Московские питерцы уже составляли тогда значительную корпорацию в федеральных органах власти, и эта корпорация постоянно прирастала новыми выходцами из города на Неве. Видимо, великий город с областной судьбой генерирует столь мощный потенциал личностной энергии, что для ее реализации в деяниях и карьерных достижениях не хватает местных ресурсов, и это создает конкурентное перенапряжение, выталкивающее честолюбивых петербуржцев на орбиты федеральных карьер, где они, как правило, превосходят соперников боеспособностью и собранностью воли.

После того, что произошло в Петербурге в мае-июле 1996 года, Путину было естественно перебраться в Москву, чтобы устроиться в ту или иную структуру центральной власти. Но в федеральном правительстве сразу же после победы Ельцина на президентских выборах все основные места были четко распределены между несколькими конкурирующими кланами политико-финансовой олигархии, участвовавшими в одолении коммунистического призрака. Путин же ни к одному из этих кланов не принадлежал. Был вариант с трудоустройством в Администрацию президента, но тогдашний глава АП, питерец Чубайс соответствующего интереса к земляку не проявил. В конечном итоге Путин получил предложение работать в Управлении делами президента. Как он сам недавно рассказывал, дело было сделано с подачи Алексея Большакова, также питерца, занимавшего тогда место первого вице-премьера. Большаков сохранил добрую память о Путине с тех времен, когда сам ходил в Смольный по каким-то делам. И замолвил «словечко» перед Павлом Бородиным. Не исключено впрочем, что Бородин принял Путина не за-ради чьих-то рекомендаций, а по собственному разумению, как полезного работника, временно не задействованного в системе власти.

Путин недолго проработал под началом добрейшего Пал Палыча – уже в марте 1997 года он перешел на должность руководителя Контрольного управления Администрации Президента, в ранге заместителя главы АП (считается, что его порекомендовал Алексей Кудрин, тоже питерский выходец и давний приятель Путина). На этом посту он работал более года – так, что по его собственному позднейшему признанию, успело надоесть. Даже подумывал об уходе с госслужбы в частную юридическую практику. Но уже весной 1998 года в системе верховной исполнительной власти начались очередные пертурбации, инициированные (как обычно) самим президентом Ельциным. Пал «бессменный» премьер Виктор Черномырдин, с ним вместе окончательно ушел из правительства «незаменимый» первый вице-премьер Анатолий Чубайс.

Вскоре после этого представители «семейного» клана под водительством Валентина Юмашева зачистили Администрацию президента от последних соратников и выдвиженцев Чубайса. Из-за питерского происхождения и давней дружбы с Алексеем Кудриным, к гонимым «чубайсистам» могли тогда, в принципе, отнести и Путина, но он остался на Старой площади, и в мае 1998 года был назначен первым заместителем главы Администрации президента, ответственным за работу с регионами. Как представляется, это назначение могло состояться лишь по непосредственной воле Ельцина – ибо ни у Юмашева, ни у Березовского (стоявшего за кулисами тогдашних придворных интриг) не было основания считать Путина «своим».

Личное внимание Ельцина к фигуре малоизвестного тогда сотрудника АП вскоре нашло свое продолжение: 28 июля 1998 года Владимир Путин был назначен директором ФСБ России. Сам он не хотел возвращаться в «органы», но данное назначение с ним даже не обсуждали предварительно. Назначили – и все, служи – и не тужи.

Во главе ФСБ Путин оказался, будучи подполковником, а полковником он стал уже позже. Многие кадровые сотрудники ФСБ встретили назначение главой ведомства какого-то подполковника запаса с нескрываемым недовольством. В постсоветские времена во главе данной структуры уже побывали милиционер Баранников, политработник Степашин, кремлевский охранник Барсуков – на их фоне предшественник Путина Николай Ковалев выгодно отличался, как профессионал. После того, как Ковалева убрали по сугубо политическим мотивам, обитатели Лубянки не ожидали от нового шефа ничего хорошего. Но вскоре сослуживцам пришлось признать профессионализм и административные таланты Путина. За короткий срок он провел небезуспешную реорганизацию, укрепив региональные звенья ФСБ за свет центрального аппарата. Создал новую крупную структуру, в которую вошли управления по защите Конституции, по региональным вопросам и по компьютерной безопасности. При Путине в деятельности Федеральной службы безопасности значительно возросло внимание к проблеме крупномасштабной экономической преступности.

Считается, что еще одно «дело чести» совершил Путин после утверждения на Лубянке по отношению к Анатолию Собчаку, которому он помог вернуться в Россию из вынужденного изгнания, несмотря на то, что поддержка питерского экс-мэра в ту пору могла существенно повредить политической репутации поддерживающего.

Путин возглавил ФСБ незадолго до финансового краха, инициировавшего острейший политический кризис, завершившийся лишь 11 сентября 1998 года, после утверждения в Госдуме компромиссной фигуры Евгения Примакова на посту премьер-министра. Данное событие ознаменовало финал очередной политической схватки, в которой Борис Ельцин впервые за все последние годы потерпел жестокое, хотя и не окончательное поражение. Для президента это обернулось, помимо прочего, упадком сил и обострением многочисленных физических недугов, так, что многие в кремлевской и белодомовской верхушке поспешили мысленно распрощаться с первостроителем российской демократии и задавались лишь вопросом, когда же Ельцин окончательно уйдет с политической арены?

Путин не мог в тот момент отречься от «безнадежного дела Ельцина» – как ранее он не отрекся от своего предыдущего политического патрона, Анатолия Собчака.

Весной 1999 года окрепший физически и политически президент Ельцин вступил в противоборство с мощной коалицией явных и тайных политических противников, уже начинавшей было перехватывать основные рычаги управления страной. В итоге длительного тура ожесточеннейших политических баталий противники Президента были повержены – в том была и доля заслуги директор ФСБ (особенно в эпизодах отстранения от должности оскандалившегося генпрокурора Юрия Скуратова).

Победоносный для Ельцина исход острейшего внутриполитического конфликта был формально закреплен утверждением у власти правительства Сергея Степашина в мае 1999 года. Несколько ранее того, в апреле Владимир Путин был назначен секретарем Совета Безопасности Российской Федерации при сохранении прежней должности. Это знаковое назначение тогда не привлекло особого внимания знатоков политической кухни. Даже после того, как Ельцин в мае открыто сказал, что у него есть уже кандидатура «политического наследника», никто не подумал о Путине.

Профессионал-разведчик оставался незаметным, даже находясь на виду у всех.

 

ПРЕМЬЕР ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ

Еще осенью 1999 года, после возвращения из Франции, Анатолий Собчак о непредсказуемости Ельцина говорил: «Главное – Владимиру Путину остаться на своем премьерском посту до марта, а там – уже начнется гонка на выборы президента России. Только тогда будут все основания говорить, что Путин может стать реальной фигурой – претендентом на пост Президента России. А если он в очередной раз сменить премьер-министра? Кто знает, поживем – увидим!»

Однако состоявшееся в августе 1999 года назначение его премьер-министром и заявление Ельцина о том, что это и есть его преемник во власти, самого Владимира Путина не удивило и не обрадовало – он слишком хорошо знал российскую политическую кухню и полагал, что этот взлет, скорее всего, будет концом его служебной карьеры.

Все происходило на фоне только что начавшихся боев в Дагестане, и Путин исходил из того, что если сейчас, немедленно это не остановить, России как государства в ее сегодняшнем виде не будет. Он посчитал, что до вполне вероятной отставки у него есть несколько месяцев на то, чтобы задействовать надлежащим образом вооруженные силы, МВД и ФСБ, чтобы найти поддержку в обществе. Хватит ли времени – об этом тогда беспокоился только он. Вероятно, именно этот период следует считать «звездным часом» Владимира Путина. Ведь он, после долгих лет ожидания, оказался во главе «настоящего, большого» и даже в чем-то «героического» дела, в полном соответствии с изначальной патетикой его внутреннего настроя. Затем сработал неожиданно мощный эффект резонанса в массовом сознании уставшего от бездеятельной власти российского общества. Новый премьер-министр одномоментно стал фигурой исторической значимости, знаменем консолидации возрождающегося общероссийского патриотизма.

Ранее никто из руководителей российского государства, российских силовых структур не мог добиться значительных успехов в борьбе с силами агрессивного сепаратизма на Северном Кавказе. А у Путина же все получилось, сначала в Дагестане, затем – в Чечне. Прежде всего, ему удалось интегрировать усилия всех силовых ведомств, сплотив их руководителей в одну команду, настроенную бороться до полной победы. После того, как российские вооруженные силы в начале октября 1999 года почти без потерь и в самые сжатые сроки заняли треть чеченской территории, вся страна поверила, что врага современности на Северном Кавказе можно и нужно победить окончательно. Соответственно, рейтинги популярности Путина взлетели до небес, и ему уже можно было не опасаться ни нападок в СМИ, ни интриг в кремлевских закулисах.

Дальнейшее развитие событий в Чечне стало проблемой профессионалов из соответствующих ведомств. Политическое будущее самого Владимира Путина стало вполне очевидно – страна обрела своего лидера, оставалось лишь сложившуюся ситуацию закрепить всенародным голосованием. Последний, прямо-таки царский подарок судьба преподнесла рукой Ельцина, подписавшего в канун Нового года заявление о собственной досрочной отставке, со словами «Берегите Россию!».

 

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ

В отличие от своего предшественника и большинства коллег – президентов из стран СНГ, Владимир Путин вышел к финалу своего первого президентского срока с еще более высокими рейтингами общественного доверия и поддержки, чем те, которые были в начале его президентства.

Именно с Путиным в массовом сознании российских граждан ассоциируются позитивные перемены, происходящие в стране: стабильный рост экономики и уровня жизни, спокойствие граждан и их безопасность, укрепление государственности и повышение авторитета России в мире. Без всякой натяжки можно утверждать, что страна уже вышла из многолетнего системного кризиса на траекторию устойчивого развития. Динамично осуществляются глубокие реформы, затрагивающие все стороны общественной жизни. Некоторые из этих реформ (например, налоговая, судебная) уже дали первые позитивные результаты. И сделано все это без какой-либо чрезвычайщины, в режиме стабильно функционирующей и развивающейся демократии и парламентаризма.

Между тем Россия первые четыре года президентства Путина находилась фактически в состоянии войны. На самом деле война длится уже почти четверть века, при том – с практически одним и тем же противником, хотя об этом как-то не принято было говорить в нашем образованном обществе. Сначала, в самом конце 1979 года геронтократы из тогдашнего Политбюро ЦК КПСС бездумно отдали приказ о вводе войск в Афганистан, затем, спустя девять лет, войска вывели. Но война вошла вслед за ними на территорию бывшего СССР, на которую переключилось внимание международного террористического пула, созданного (первоначально – под афганскую проблематику) объединенными усилиями спецслужб США, Турции, Пакистана, Саудовской Аравии и еще целого ряда стран.

Начиная с 1988-1989 годов заполыхало в республиках Закавказья и Средней Азии, а после распада СССР основательно затлелся и российский Северный Кавказ. Чечня, оказавшаяся под контролем местных сепаратистов, уже в 1991 году превратилась в плацдарм для развертывания деятельности антироссийских сил, пытавшихся развивать свою активность в целом ряде сопредельных регионов. Их усилия интенсивно подпитывались и направлялись из соответствующих центров, размещенных далеко за пределами России и укомплектованных кадрами специалистов тайных войн, искавших применения своим «талантам» на постсоветском пространстве. Однако российская политизированная общественность, увлеченная перманентными разборками в кругах околокремлевской элиты, осознала серьезность внешней угрозы лишь осенью 1999 года, когда стали взрываться дома в российских городах.

Общество, в целом, положительно оценило решительные действия, предпринятые армией и спецслужбами против террористов, хотя некоторые эпизоды вызвали массу неоднозначных (а иногда и откровенно враждебных) комментариев в российских и зарубежных СМИ. Некоторые, мягко говоря, небрезгливые деятели отечественного пиара (действующие с явной подачи или по прямому заказу тех, кто направляет деятельность террористов) предприняли отчаянные попытки возложить вину за взорванные в российских городах дома на российские же спецслужбы. Но общество этому не поверило, а в дальнейшем очень многое было предано гласности по ходу судебных процессов над организаторами и исполнителями терактов, многие из которых сегодня уже схвачены или уничтожены.

И в дни трагедии, разыгравшейся в Москве в октябре 2002 года, президент Путин проявил твердость и непреклонную волю. За всеми перипетиями и последствиями тех событий пристально наблюдали самые различные фигуранты мировой политики. Характерный штрих сюжета: в те самые октябрьские дни в Москве как бы случайно оказался небезызвестный принц Турки Аль-Фейсал, отставной начальник спецслужб Саудовской Аравии, один из фактических основателей исламистского террористического интернационала, давший некогда «путевку в жизнь» начинающему моджахеду Усаме Бин-Ладену. Принц Турки, как водится, выразил возмущение действиями террористов и посочувствовал их жертвам... При наличии таких наблюдателей недопустимо было проявлять слабость даже в мелочах.

После того, как армия размолотила крупные боевые формирования сепаратистов, а значительную часть мелких банд выловили и уничтожили российские правоохранительные органы, в Чечне стал восстанавливаться нормальный уклад мирной жизни. Ситуация в этом специфическом регионе РФ до сих пор остается весьма напряженной, но за последние три года удалось существенно снизить террористическую активность. Началось восстановление экономики и социальной сферы, появилась возможность начать формирование демократических структур республиканской власти. Особо значимыми событиями при этом стали референдум, на котором была принята Конституция Чеченской Республики и выборы президента Чечни. Таковы предварительные итоги того, что было сделано под руководством Владимира Путина для устранения самой болезненной проблемы во внутренней политике постсоветской России.

Отдельная тема – внешняя политика современной России. Даже многие критики Владимира Путина из либерального крыла российской элиты признают, что российский президент проявил качества незаурядного дипломата и стратега. Поддержав США в ходе боевой кампании в Афганистане, Россия избавилась от серьезной угрозы, которую создавал режим талибов, пытавшийся экспортировать исламский экстремизм на территорию Средней Азии с дальним прицелом на Россию. В то же время, Россия не поддалась соблазну односторонней ориентации на страны Запада, сохранив тесные партнерские отношения с Китаем (а том числе и в формате недавно созданной Шанхайской организации сотрудничества), а также с Индией. Отказавшись от неравноправного соглашения Гор-Чернымрдин, Россия динамично развивает отношения с Ираном, рассчитывая, что эта страна будет постепенно продвигаться к демократии, к формированию открытого, светского общества.

Нынешнее геополитическое позиционирование России можно признать оптимальным, исходя из баланса реальных сил и интересов в сообществе ведущих игроков мировой политической арены. При этом Россия быстро наращивает свою мощь и возвращает себе законный статус великой державы планетарного уровня.

Но еще важнее, с точки зрения простых граждан некоторые скромные достижения в тех сферах, которые определяют качество жизни. Впервые за постсоветский период истории средний размер пенсий в России поднялся над расчетным прожиточным минимумом. Благодаря общей гуманизации судебной системы численность заключенных в российских тюрьмах сократилась почти на треть; впервые с 1917 года Россия уже не «рекордсмен» в этой сфере – процентная доля заключенных среди населения РФ сейчас меньше, чем в США. И еще одна характерная примета эпохи: рождаемость в России, катастрофически упавшая в последнем десятилетии XX века, за минувшие 4 года выросла примерно на 18%. Это значит, что с каждым годом все большее число граждан (прежде всего – молодых) верят в Россию и в собственные перспективы жизни в России.

 

ЧТО ЖДЕТ РОССИИ ПОСЛЕ ПУТИНА?..

Некоторые события 2003 года вызвали много толков об «угрозе» якобы нависшей над неокрепшей российской демократией в связи с укреплением личной власти президента Путина. Верховная власть в России действительно все более консолидируется и концентрируется в руках президента и группы его близких единомышленников. Однако происходит это в строгих рамках демократического процесса, правила и процедуры которого соблюдаются все более скрупулезно. Такую систему управления можно в какой-то мере сопоставить с режимом личной власти Шарля де Голля в ранний период французской V республики.

Однако во Франции почти вековой исторический промежуток между последним авторитарным правителем, Наполеоном III и де Голлем прослоился парламентскими режимами III и IV республик. Постсоветская же Россия вырастает корнями из тоталитарного исторического пласта толщиной в несколько десятилетий, под которым – лишь многовековая абсолютистская традиция. Однако и у России есть определенные страховки от скатывания в новую диктатуру: это осознанный обществом, прежде всего, его образованной частью, исторический опыт – отечественный и зарубежный, плюс живая память о последних годах «реального социализма», а также пока еще сохраняющийся массовый политический опыт, обретенный в последние десятилетия XX века.

Российское общество вполне может надеяться на добрую волю нынешних правителей, которые в большинстве – такие же образованные европейцы, какими были де Голль и его соратники.

Конечно, это нужно отнести и к Владимиру Путину, чья ментальность окончательно формировалась и оттачивалась в европейской среде, под влиянием европейского стиля жизни – ибо годы, проведенные в Германии, сам Путин и его супруга вспоминают, как одни из лучших в их жизни. Они никогда не задавались целью во что бы то ни стало карабкаться наверх по карьерным лестницам.

Когда Людмила Путина узнала об отставке Ельцина и о последнем высоком назначении своего супруга, она (по ее собственным словам) долго плакала – потому, что поняла, что личная жизнь закончилась. Они много лет прожили в скромном достатке, и научились ценить то, что имели в каждый конкретный период жизни.

Владимир Путин, прежде всего – человек долга. Он всегда был честолюбив, но обретение и удержание власти для него не является главной жизненной целью. Именно поэтому он решительно отвергает любые попытки увеличения срока президентских полномочий – ибо не хочет губить дело, которому служит – дело построения российской демократической государственности на прочном конституционном фундаменте. Вряд ли он задумывается о том, что будет делать после 2008 года. Зато Людмила Путина наверняка знает, что будет – они снова будут жить для себя и для своих детей.

И когда истечет определенный Конституцией предельный срок полномочий второго президента России, он ничего предпримет, чтобы остаться в Кремле. Вместо этого, скорее всего, как Ельцин в 1999 году, он назовет кандидатуру своего преемника. Затем российские граждане должны будут одобрить этот выбор или отвергнуть в ходе всенародного голосования.

Кого предложить он, Президент России Владимир Путин, в качестве своего приемника на пост главы государства? Поживем – увидим, а пока впереди долгих четырех лет правления российским государством и много проблем, которые предстоит ему решить за это время.

Жизнь продолжается…

Продолжение следует.

SENATOR - СЕНАТОР


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.