ИТАЛИЯ – ВЕНЕЦ КУЛЬТУР И ТРАДИЦИЙ. Италинист Оксана ФАИС рассказывает об истории Италии, о духовной и правовой культуре итальянцев Средиземноморья…
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

ИТАЛИЯ – ВЕНЕЦ КУЛЬТУР И ТРАДИЦИЙ


 

ОКСАНА ФАИС,
кандидат исторических наук


 

 

 

Journal Senator — Журнал СЕНАТОР

В течение многих веков наследницу Древнего Рима – нынешнюю Италию, воспевали многие, причем зачастую оперируя достаточно будничными штампами. И все же такое вроде бы затертое клише – «Италия – страна многоликая», как нельзя лучше отражает характер и сущность этого государства на Апеннинах, весьма далекого от какой-либо культурной многоликости. Причем эта многоликость тем более поразительна, что она «умещается» в достаточно небольшом пространстве итальянского «сапога» и на расположенных неподалеку от него островов.

Невооруженным глазом видна разница между сдержанным северным Пьемонтом, пропитанной солеными морскими ветрами Лигурией – землей мореплавателей, помнящей времена венецианских купцов, покрытой терракотовыми холмами винодельческой Тосканой, прохладной туманной Умбрией, заросшей оливковыми рощами и омываемой двумя морями – Тирренским и Ионическим, – Калабрией, охристой, иссушенной солнцем, левантийской по духу Сицилией, загадочной лесистой древней Сардинией… Да что там области – даже иные итальянские города обладают такой исторически сложившейся самобытностью и таким специфическим культурным «лицом», что Италию можно смело уподобить многоцветному, выполненному в технике флорентийской мозаики – панно, каждый камешек которого разительно отличается друг от друга.

 

БУКЕТ РАЗНООБРАЗИЙ

Эта разница ощущается и проявляется во всем, что окружает: в природе, климате, архитектурном облике, традициях, фольклоре, кухне, поведении и национальном характере жителей, ритме и укладе их жизни. Иногда кажется, что только итальянский язык является единственным, незыблемым и консолидирующим нацию элементом. Но и это лишь на первый взгляд. На официальном уровне, в средствах массовой информации он един и очень давно унифицирован для всех, достаточно однотипен и литературный язык, однако в повседневности разговорный язык существует зачастую в виде далеко отстоящих от него наречий и диалектов. Чего стоят, например, такие колоритные диалекты, как сицилийский или неаполитанский!

А как сегодняшней Италии не быть многоликой, если её основу составляют столь изначально различные и несхожие во всех отношениях самостоятельные страны и земли; одни были прямыми наследницами культуры кельтов и лангобардов (Север Италии), другие развивались в лоне древнеримской культуры (центральные области), а третьи входили непосредственно в состав Древней Греции, но потом испытали на себе воздействие арабо-испано-византийского мира (весь Юг Италии и сама Сицилия). А четвертые, например, Сардиния, просто существовали веками в русле собственной традиции, вне влияний и вдали от каких-то других воздействий.

Сохранность и живучесть исконно-культурных традиций обусловлена еще и тем, что все 20 автономных областей современной Италии были объединены в историческом масштабе недавно, лишь в 1860 году, когда после доблестных побед, одержанных Джузеппе Гарибальди над австрийским господством и папством, на карте Европе появилось на свет новое европейское государство – объединенная Италия. Прошедшие полтора столетия способствовали консолидации единой итальянской нации. Особенно активизировались эти процессы в послевоенные периоды, не говоря уже о последних годах, когда глобализация пустила вскачь этот процесс. Но нивелировать полностью или существенно стереть эти различия время не смогло сколько-либо. Не случайно поэтому видный итальянский историк, политолог и лингвист Туллио Де Мауро именует свое отечество «Италией Италий», подчеркивая сохраняющуюся и сегодня разнокачественную культурную основу своей страны.

Но давайте вернемся к языку. Тот итальянский, с которым весь мир познакомился в 70-80-е годы ХХ века благодаря звездам Сан-Ремо Андриано Челентано, Джанни Моранди, «Рикки и Повери» и прочим представителям массовой эстрадной культуры, представлял собой живой разговорный язык. Он достаточно далек от литературного языка, в основу которого положен флорентийский диалект того итальянского праязыка – «латино волгаре» – который в средние века сформировался на базе латыни. Помимо итальянского, существующего сегодня в различных диалектальных версиях, да еще и варьирующегося от города к городу, в Италии также говорят и на других языках. Например, на окситанском или франко-провансальском диалекте французского языка – в Валле д’Аосте, на сардинском – в Сардинии, фриульском и словенском – во Фриули-Венеция-Джулии, на австрийском диалекте немецкого и ладинском, или ретороманском (Трентино-Альто-Адидже), на греческом и албанском (Апулия и Сицилия), а также на хорватском (Молизе), некоторых диалектах немецкого языка в областях Пьемонт и Валле д’Аоста и каталанском – в Алгеро и Сардинии.

За таким лингвистическим разнообразием стоит достаточно большая этническая пестрота: кроме различных региональных групп итальянцев, страну с древности населяют представители других народов. В ряде случаев речь идет о многочисленных и компактных группах населения, что их права на официальное использование родного языка наряду с итальянским закреплены законодательно, в так называемых «статутах» областей, где они проживают.

Сегодняшняя Италия очень далека от той, что существовала еще тридцать лет назад. Причем изменения коснулись всех сторон жизни общества – от архитектурного облика населенных пунктов до внешнего вида населения страны, от законодательства – до уровня жизни, от обычаев и до ментальности. Очень характерными являются, например, изменения в брачно-семейной сфере. За прошедшие годы институт брака утратил в итальянском обществе свое былое значение, особенно в городах, в первую очередь северных и центральных. Молодежь все чаще предпочитает сожительство. Часто в первый брак вступают в 35-40 лет. В этом же возрасте заводят первого ребенка.

В большей степени брак, причем заключаемый в раннем возрасте, удержал свои позиции в Южной Италии, в Сицилии и Сардинии. На юге страны еще сохранились элементы старинной свадебной обрядности: например, молодых при выходе из церкви осыпают рисом или пшеницей; их путь преграждают, сцепив руки, холостые парни, причем новобрачные могут преодолеть эту преграду лишь после выплаты женихом «выкупа» конфетами или деньгами. «Молодой» паре подносят специальные свадебные хлеба с прикрепленными к ним сахарными фигурками детей или младенца Иисуса. На Юге значительно раньше, чем на Севере, обзаводятся детьми, да и семьи остаются по-прежнему многодетными, особенно среди представителей низших социальных слоев. В центральных же или северных областях Италии редко встречаются семьи с более чем двумя детьми.

Однако, несмотря на внешние изменения всего образа и стиля жизни итальянцев – более сильные и очевидные на Севере, менее явные на Юге, – в Италии сохранили свою живучесть многие элементы традиционности, в первую очередь в том, что составляет дух народа. Так, невзирая на все изменения, семья или семейный клан для итальянцев по-прежнему имеют огромное значение. Опора и поддержка родственников неоценима. Семья – это святое. Можно иметь любовницу, но статус жены неоспорим, и посягать на него кощунственно. Так, согласно результатам опросов, проводившихся в Италии, огромная популярность Челентано не в последнюю очередь связана с многолетней незыблемостью его брака с Клаудией Моро.

 

КАРНАВАЛ, ПАСХА, РОЖДЕСТВО…

Говоря о традиционности, нельзя оставить без внимания многочисленные праздники, занимающие и сегодня огромное и важнейшее место в культурной жизни Италии. Едва ли не самым известным и эффектным является многократный описанный и воспетый «Венецианский карнавал», привлекающий туристов со всего света. Италия – родина карнавала. Именно отсюда этот весенний театрализованный праздник, аналог славянской масленицы, в котором слились воедино многие действа и обряды еще языческого периода, распространился во многих других странах Европы и Америки. Венецианский карнавал – лишь один из примеров празднования этого многодневного представления проводов зимы. Не меньшей красочностью отличались карнавал в Риме, в Сицилии, а в последнее время – и в тоскакнском Виареджо. Несмотря на различные сценарии проведения карнавала в различных областях страны, ему присущи общие черты. В частности, его непременной принадлежностью являются маски – чаще всего Арлекина, Пульчинеллы, Доктора, Короля Карнавала. В провинции Лукка фигурирует еще маска Пьяницы, в Карнии – карикатурные огромные деревянные личины, раскрашенные в яркие цвета, в Сардинии участниками карнавала являются древние языческие звериные устрашающие маски.

За карнавалом следует пост – период, когда по всей Италии продают много сушеных фруктов. Вслед за постом и пальмовым (в России – вербным) воскресеньем наступает страстная неделя, чрезвычайно богатая как церковными, так и народными обрядами и действами, варьирующимися от области к области. Наибольшим драматизмом, реалистичностью и мрачной зрелищностью, заставляющих заново пережить события древности, отличаются шествия страстной пятницы в Неаполе и на Сицилии, когда участники представления воспроизводят путь Иисуса на Голгофу.

Пасха – праздник, отмечаемый в Италии одинаково пышно. Но главное место в иерархии праздников и в душах итальянцев отводится Рождеству – Натале. Украшенная елочка, Дед Мороз, канонада выстрелов и разрывов петард на улицах, шампанское, обильная трапеза, подарки, счастливые лица. А о Новом годе все словно забывают – его приход протекает незаметно.

В предвкушении Рождества страну начинает лихорадить. Предпраздничный период отмечен ослепительной иллюминацией, тринадцатой зарплатой, оргией рождественских распродаж, скидками, открытыми до полуночи магазинами, бесконечными лотками с «панеттоне» – рождественским куличом, елочными игрушками, горшками с пурпурной «рождественской звездой», а также вертепами всех размеров и «составляющими» для них: яслями, фигурками Девы Марии, Святого Иосифа, младенца Иисуса, волхвов, лошадок, коровок, курочек и прочей живности. А само Рождество – сбором всего семейного клана и кульминацией торжества – великим застольем, рождественской трапезой, уважительно именуемой «Il Cenone» – «Ужином» (с большой буквы).

Но, отдавая дань величию Рождества, итальянцы не пренебрегают и другими, более скромными поводами повеселиться. Благо праздников и торжеств разного рода в течение года в Италии хватает в избытке – от праздников деревенского патрона, которые отмечаются в каждой местности до фольклорно-спортивных состязаний, и от календарно-религиозных праздников, которые зачастую буквально «нафаршированы» языческими религиозно-магическими элементами; а также и до аграрных праздников сбора урожая, каштанов, оливок, меда и другие – они по-прежнему шумно, красочно и вкусно отмечаются в разных областях Италии.

Эти праздники становятся поистине народными театральными представлениями. Скажем, религиозное шествие в Кальяри – это в Сардинии: в день праздника Тела Господня, в котором принимают участие представители всех 230 деревень острова, включает в себя сценки пленения сил зла – их изображают передвигающиеся прыжками устрашающие фигуры в деревянных масках и бараньих шкурах. И силами добра – одетыми в белые одежды и опоясанные красными, спасающими от сглаза, платками. В южных областях Италии представления часто выстроены вокруг «майского дерева»: его украшают различными съестными дарами, которые должны быть добыты между забравшимися на верхушке соревнующимися участниками. Победитель избирался королем мая и имел право найти себе майскую королеву. Особое место в Италии занимали и кукольные театры – в этой связи стоит вспомнить деревянного человечка Пиноккио, а также то, что знаменитый театр Карло Гоцци «Коммедия делль арте» опирался на традиции народного театра кукол, причем роль кукол играли живые актеры.

 

ТАРАНТЕЛЛА

Тема праздников неразрывно связана с музыкальным фольклором, наиболее расхожими образцами которого для самых несведущих в этой области за пределами Италии в течение уже многих десятилетий остаются «О, соле мио!» и «Санта Лучия». Они, наряду с гораздо более поздней «Феличита», стали едва ли не символами итальянской культуры и всего репертуара неаполитанских народных певцов и венецианских гондольеров. Остается загадкой, почему до сих пор на слуху и в памяти у многих поколений людей задержались именно эти достаточно сомнительные по качеству, с точки зрения всех музыкальных критиков, «шедевры» итальянского народного песенного творчества? Единственное напрашивающееся объяснение связано с тем, что и Неаполь, и Венеция исторически были наиболее часто посещаемыми путешественниками и туристами городами Италии.

Нечто подобное происходит и сегодня, когда развитие туризма в Италии дало мощный толчок возрождению традиционной музыки и танцев. Так, например, во Фриули снова появились музыкальные группы, исполняющие характерные местные песни под аккомпанемент своеобразных барабанов «бугул», вновь стали зазвучать южнотирольские хоры и сардинское многоголосье, новую жизнь обрели сицилийские народные песни в духе «жестокого романса».

Возродился и танцевальный фольклор. Единственным, пожалуй, за пределами Италии известным образцом была также неаполитанская по своему происхождению «тарантелла». Сегодня его представляют и сардинский «балло тондо» – круговой танец, «салтарелло», который традиционно танцевали во Фрозиноне, «тресконе», распространенныйй в области Романья, «цветочный танец» в области Карния, а также мужской «танец с саблями» (Пьемонт, окрестности Турина) и так называемая «’ндреццата», которую также танцевали мужчины с деревянными саблями и пиками на острове Искья близ Неаполя.

Конечно, сейчас зрителю в Италии, да и, пожалуй, во всем мире, наряду с истинно народным творчеством, приходится зачастую иметь дело с двойником народного творчества, который далеко не всегда адекватно своему первообразу. Отчасти это связано с тем, что фольклорные группы экспериментируют с традиционным музыкальным культурным наследием, аранжируя музыкальные мотивы в духе современности, меняя стилистику исполнения, используя нетрадиционные инструменты, заимствованные в музыкальной культуре других народов. Однако надо сказать, что в целом итальянцы остаются фанатиками своей музыкальной культуры, не размениваясь на иностранные заимствования, пользующиеся крайне низкой популярностью.

 

ИСПОЛНЕНЫ ДОСТОИНСТВА

В последнее время принято много говорить о национальном характере и о национальной ментальности. Конечно, во многом эти понятия достаточно субъективны и расплывчаты, и все же определенные характерные черты, присущие тем или иным группам населения, в данном случае – жителям отдельных итальянских областей или городов, обнаружить можно.

Радикально противостоят в этом смысле друг другу южане и северяне, как в России, например, жители кавказских и северорусских областей. Хотя южане в Италии, как, впрочем, и в России, – понятие совокупное, (в Италии к ним традиционно относят такие столь различающиеся группы населения, как сицилийцы, неаполитанцы, калабрийцы, сарды, апулийцы), тем не менее некие общие черты национального характера у них все же присутствуют. Так, южане в целом более импульсивны, многословны, эмоционально раскованы, причем эта раскованность явно тяготеет к явной театральности, сопряженной с мелодраматизмом, речевой экспрессивностью, обильной жестикуляцией.

Жесты часто несут весьма сильную эмоциональную нагрузку. Так, например, прилюдная демонстрация мужчине «рогов», изображаемых с помощью пальцев, является оскорблением и может спровоцировать весьма бурную реакцию со стороны оскорбленного, который интерпретирует этот жест как намек как супружескую неверность его жены и его мужскую несостоятельность. Достаточно оскорбителен и кукиш, выглядящий вполне невинно, как известно, в иных широтах. Иные жесты, вполне привычные на Юге, шокируют туристов. К примеру, когда при виде похоронной процессии или проходя мимо кладбища местный житель прилюдно хватается за причинное место – от сглаза. Не в меньшей степени удивляет и поведение женщин в храмах, истово прикладывающихся губами, распятиями и образками к изображению младенца Иисуса на церковном мозаичном полу, в частности, к таинственной нежно-розовой припухлости ниже его пояска.

В целом же религиозность южан носит такой же импульсивный характер, как и все их поведение в целом. На Юге шумно здороваются, шумно прощаются и не менее шумно, а главное – публично обсуждают новости. Тут могут громко крикнуть через всю улицу «чао!» знакомому – и даже незнакомому человеку. Кстати, стоит заметить, что это обращение, означающее «привет!» и столь быстро пускаемое в оборот теми, кто начинает изучать итальянский язык, является достаточно фамильярным. При встрече незнакомых или малознакомых людей надлежит говорить или «салве!» («salve» – дословно «здравствуй» (те), или «буон джорно» («buon giorno» – «добрый день»), а при прощании – «арриведерчи!» («arrivederci» – «до свидания»).

Но не следует думать, что подобная свобода эмоциональной экспрессии таит за собой открытость души. Чаще всего южане – наиболее ярко это проявляется в сицилийцах – интровертны, закрыты, замкнуты в себе и не склонны ни раскрывать свой внутренний мир, ни откровенничать с незнакомцами. Зато все, что касается других, вызывает у них живейший интерес.

А вот жителям Сардинии, даром, что считаются южанами, присуща предельная сдержанность в проявлении чувств. Сардинцы и о себе не слишком рассказывают, и в душу других особо не вторгаются, да и в целом сохраняют в общении дистанцию – и физическую, и психологическую. В этом регионе до сих пор не принято близко подходить к собеседнику, касаться его рукой, мужчины при встрече и прощании не целуются и избегают объятий – в отличие от уроженцев Сицилии и других областей Юга.

Особняком стоит Рим, наследник древнеримской традиции, названный с чьей-то легкой руки «городом веселых нищих». Оба эти наименования как нельзя точно передают атмосферу итальянской столицы, с ее веками отстоявшимся пьянящим духом беззаботности, легкой порочностью, открытостью, космополитизмом (именно этим духом пропитано творчество Федерико Феллини!), несомненно, нашедшими свое отражение в характере римлян – легко относящихся к сложностям, ценящих веселье и шутку, порой грубоватую и солоноватую, экстровертных, толерантных, приветливых, готовых к диалогу и приятию любой «инаковости» в собеседнике – от психической или сексуальной до этнической или конфессиональной. В Риме с его высочайшим уровнем концентрации иностранцев – как туристов, так и гастарбайтеров – очень невелико число проявлений ксенофобии со стороны местных жителей, в отличие, например, от Милана. Не слишком любезны с «чужими» и жители Флоренции, несмотря на то, что именно туризм обеспечивает городу наибольший доход, – грубить, как и в других местах, конечно, гостям никто не будет, но и распахнутых объятий вы не дождетесь.

Северяне более сдержанны, чем южане: и жесты более скупые, и реакции спокойней, да и экспрессии меньше. Очень показательна тональность городского шума. В отличие от Юга, здесь не услышишь криков уличных торговцев, реже звучат автомобильные гудки, меньше свистят вслед проходящим женщинам, тише хохочут, а радио не включают на полную мощность. На Севере не часто увидишь трогательную встречу двух автомобилистов, которые, не покидая своих машин, увлеченно беседуют где-нибудь на перекрестке, игнорируя созданную ими пробку. Легче ходить и по тротуарам – группы горожан, оживленно и самозабвенно беседующих, размахивающих руками и перегораживающих путь другим, встречаются здесь реже.

Сами о себе жители северной Италии говорят, что «исполнены достоинства», хотя представители других областей страны уверяют, что это спесь. Впрочем, винить какую-либо одну сторону в недоброжелательности сложно – взаимоотношения Севера с Югом, да и с другими регионами Италии всегда отличались определенной взаимонапряженностью: южане презрительно называли северян «кукурузниками» – polentoni (поедателями мамалыги), а Север именовал жителей Юга «земляными червями».

В последние годы естественные и исторически обусловленные различия в традиционном мышлении и поведении южан и северян – отражение различий экономического и политического развития промышленного Севера и аграрного Юга Италии – еще более усилились на гребне политических процессов, приведших к созданию так называемой националистической Лиги Севера. Многие северяне заговорили сегодня о своих кельтских корнях, о предках-лонгобардах, о восстановлении былого величия северных земель, затрагивая порой опасные темы «чистоты крови» и поддержания «чистоты нации».

 

КУЛЬТ ТРАПЕЗЫ

Как порой шутят сами итальянцы, «стопорным винтом, на котором держится единство страны, является страсть к футболу и любовь к кофе». Страсть к футболу действительно имеет место, но она как раз подчеркивает дробность Италии: по признанию самих же итальянцев, их страна является едва ли не единственной в мире, где люди по сути дела болеют не за команду, а за город, который она представляет. Показательны в этом отношения названия команд – «Милан», «Лацио», «Рома», «Палермо»...

Любовь же к кофе требует комментариев. Его действительно можно назвать символом страны. Конечно, давние традиции приготовления этого напитка существуют и в других регионах Средиземноморья, но только в Италии, особенно на Юге, приготовление его было возведено в ранг Искусства. Кофе, подаваемый где-нибудь в Неаполе или Палермо в микроскопических количествах в крохотных, не более наперстка, чашечках – божественная амброзия, наполняющая душу ценителя неземным блаженством. Отчасти это объясняется секретами обжаривания зерен, но в целом такой изысканный вкус кофе придает мастерство тех, кто его готовит, – мастерство, возведенное в традицию.

В домах кофе варят в кофейниках: закрытых – «эспрессо» и «наполетана», отличающихся друг от друга конструкцией, что сказывается на крепости конечного продукта. «Эспрессо» позволяет получить более крепкий кофе, «наполетана» – более мягкий и, по словам великого драматурга Э.Де Филиппо, «бархатистый». Редко кофе варят в открытых – «турецких» (alla turca) – жезвах, да и то на Юге страны, где сильны традиции арабского мира. В барах и ресторанах используются кофейные автоматы, встречающиеся все чаще и в домашнем обиходе.

Кофе в Италии предусматривает различные версии его приготовления и потребления – от черного кофе в чистом виде, выпиваемого, как правило, утром натощак или в полдень – в качестве второго «завтрака», а также после обеда и даже ужина в заключение трапезы, с десертом, до различных вариантов кофе с молоком. Его разновидность – так называемый «caffe corretto» («исправленный кофе»), распространенный на Севере страны: его «приправляют» коньяком или граппой. Что до кофе с молоком, то их смешивают в разных пропорциях и по-разному. Например, «кофе с молоком» (caffelatte) – основа итальянского домашнего завтрака – предусматривает две трети молока и треть кофе, «каффе маккьято» (caffe macchiato) – это кофе, в который добавили немного молока, горячего или холодного. «Капуччино», приготавливаемый только в автоматах, требует добавления в кофе «пушистого», «шапкой» вспененного молока, что достигается «взрыхлением» молока под давлением горячим паром.

Тема кофе позволяет коснуться такого аспекта итальянской традиционности, как кулинарный. Причем речь здесь даже не о том, какие блюда характерны для той или иной области страны, сколько об отношении к застолью, о том, как поглощать пищу, – неторопливо, спокойно, сидя, без спешки, беседуя, с тем, чтобы чувствовать вкус и еды, и пития, и общения, и тем самым превращая процесс принятия пищи в ритуал, в трапезу. Очевидно, именно поэтому в Италии, например, плохо прижилась система fast-food с ее самообслуживанием, стандартным набором готовых заранее «яств». Rosticks и McDonalds, не снискав популярности у итальянцев, посещаются только туристами, в основном американцами, японцами и русскими, а в таких местных заведениях-закусочных, как «траттория», «ростиччерия», «тавола калда», не говоря уже о ресторанах, еда по традиции поглощается основательно, за столом, обслуживаемым официантом. Исключение составляют, пожалуй, разве что бары, да и то являющиеся скорее излюбленными местами социального общения, где пропускают рюмочку аперитива, нежели точками принятия пищи. Правда, бары в Италии «получили на откуп» завтрак – единственное, в чем национальные традиции питания «потерпели поражение».

Но зато в обед или ужин традиции берут свое – итальянцы едят основательно, со вкусом, с толком, с расстановкой, запивая каждый кусок глотком вина и смакуя и то, и другое. Апогеем гастрономического изобилия и одновременно торжеством общения с родственниками и друзьями становятся праздничные застолья, в которых коммуникативная составляющая не менее важна, чем сугубо гастрономическая…

Если говорить о кулинарных символах Италии, на ум тут же приходят, разумеется, спагетти и пицца (читать об этом здесь!). Но ими не исчерпываются поистине бесконечные гастрономические богатства страны, в кухне которой, как в зеркале, отразились все этапы ее истории от античности и до наших дней, волны разноплеменных завоеваний, различие этнических и культурных традиций. Но понятие некой единой итальянской кухни существует (причем на практике оно весьма далеко отстоит от тех эрзацев, которые в мире выдаются за «истинно итальянские блюда»): внутри страны кухня Италии сочетает в себе кулинарные веяния всех регионов, каждый из которых внес свой вклад в сокровищницу национальной гастрономии.

Например, самая северная область Италии – Южный Тироль и Трентино – знаменита своими клецками со шпиком и густыми похлебками со шкварками – памятниками австрийскому господству; область Фриули-Венеция Джулия обессмертила себя блюдами венецианской кухни с дарами моря и различными вариациями блюд из риса с пряностями, которые щедро привозили с Востока венецианские купцы, и фриулийскими фасолевыми похлебками; область Венето для гурманов – это рис с ветчиной и горошком, сотэ из телячьей печени с луком, многочисленные блюда из рыбы и морепродуктов, в частности, блинчики с креветками, выпекаемые в Падуе, и подаваемая в Вероне мамалыга с треской. А вот Ломбардия прославила себя многочисленными салями, знаменитым ризотто по-милански, телятиной под соусом из тунца, костолетта алла миланезе – итальянским аналогом шницеля по-венски, а также сырами – плесневым горгондзолой с голубой плесенью и мягким как крем сливочным маскарпоне. Пьемонт – родина пахучего белого трюфеля, изысканного и дорогого деликатеса – это земля дичи и разнообразных сыров. Лигурия со своей столицей Генуей подарила миру знаменитый соус «pesto» и равиоли – нечто среднее между пельменями и варениками.

Оплотом чревоугодничества можно назвать область Эмилию – Романью, с ее грандиозной индустрией колбасных изделий, традициями изготовления макаронных изделий и лазаньи, с мясным соусом из Болоньи и мортаделлой – вареной колбасой с фисташками, с ароматной ветчиной из Пармы и пармезаном из Реджо, с игристым красным Lambrusco и знаменитым выдержанным «бальзамическим уксусом», который готовят в Модене.

Тоскана – это традиции виноделия, нашедшие свое воплощение в «Кьянти» – классическом итальянском вине, а также тушеное мясо кабана, знаменитая «бистекка алла фьорентина» с кровью – 800-граммовый говяжий стейк, обжаренный на углях. Умбрия поставляет Италии черный трюфель, находящий самое широкое применение в рыбных и мясных блюдах, соусах и салатах, а также отменно готовит свинину на вертеле и свиные колбасы.

О традиционной кухне Лацио говорить сложно, поскольку Рим, как и положено метрополии мирового масштаба, растворил в себе множество разнородных традиций. Тем не менее, здесь из фирменных блюд готовят «аббакьо» или «аньелло алла романа» – молодую ягнятину с чесноком, розмарином и анчоусами, и римский деликатес «салтимбокка» (saltimbocca – дословно «прыгни в рот!») – свернутые рулетом, тушеные в вермуте ломтики телятины с ветчиной и шалфеем.

Высокогорная область Аббруцци – это жгучие мелкие стручки перца, на которых настаивают оливковое масло и которыми приправляют баранину, ягнятину или молочных поросят на вертеле, а также обилие разнообразных овощных блюд. Кампанию со столицей в Неаполе прославили пицца, томатный соус, моццарелла – свежий сыр из молока буйволицы, вино Lacrima Cristi (Слезы Христовы). На итальянском Юге готовят яичный суп с хлебом и луком-пореем, ягненка по-крестьянски и миндальные пирожные.

Самобытная культура Сардинии – острова пастухов, сохранила и традиции локальной гастрономии: разнообразной дичи, жареных на вертеле барашков, козлят и молочных поросят, приправленных миртом, диким фенхелем, розмарином, мятой, рыбы, терпких сухих вин и великолепных сыров, в первую очередь пекорино из овечьего молока. Особое место занимает кухня Сицилии – специфика кулинарных традиций, сохранившихся во всей полноте на острове, настолько сильна, что даже итальянская кухня признает существование автономной сицилийской кулинарии. Она отражает его историю: греки принесли с собой острые приправы и виноград, сарацины – сахар, культуру цитрусовых, разнообразные сладости и марципаны, а также традицию соединять сладкое с соленым и добавлять изюм, орехи, абрикосы и фисташки к мясу и рыбе, испанцы – томаты и рис.

Кроме того, с Сицилией по традиции в Италии связывают тему разнообразных десертов. Изыски можно, разумеется, встретить по всей стране: одна нуга из уваренных вместе меда, сахара и яичных белков с добавлением ванили или «коппата ди Сиена» в виде плоских тонких дисков нуги или «торрончини» – конфеты-тянучки с орехами, лимонной цедрой, шоколадом чего стоит! А ведь есть еще и кулич – «панеттоне», многочисленные изделия из шоколада, изготавливаемые на Севере, есть «тирамису» – кофейно-творожный крем-торт, есть «амаретти» – прянички из миндальной муки, выпекаемые в различных областях Италии. И в то же время «землей сладостей» по праву считают Юг страны, особенно Сицилию, с ее богатыми кондитерскими традициями, восходящими еще к эпохе арабского господства, – вот где раздолье для гурманов и чревоугодников. Мириады различных пирожных, слойки, разнообразные печения, сладкие булочки всех видов, обсыпанные сахарной пудрой, марципаны из миндальной муки в виде фигурок, знаменитые «канноли» – выбор поистине ошеломляющ…

Пестрота культур, напластование исторических эпох, смешение времен, разнообразие климатических условий. Полет продолжительностью в час отделяет знойные даже зимой пляжи южного побережья Сицилии, обрамленные пальмами и барочной архитектурой с вкраплениями древнегреческих храмов, от заснеженных горных пиков Альп. А под крылом самолета остаются испанская крепость Аквилы, римский Колизей, ренессансные улочки Флоренции, увенчанной куполом Дуомо, средневековые башни Сан-Джиминьяно, миланский Собор, островерхие хижины южнотирольских пастухов…

 

НАШЕ ДОСЬЕ: Оксана ФАИС-ЛЕУТСКАЯ.

Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела Европы Института этнологии и антропологии Российской Академии наук. Италинист, специалист по проблемам Средиземноморья, в частности, по вопросам этногенеза, материальной, духовной и правовой культуры итальянцев и других народов этого региона. Автор более чем 60 публикаций на русском, итальянском, английском языках, а также монографии «Модернизация в Сардинии и этнокультурные трансформации».

Фаис – член многих международных экспедиций, её работы основаны на «живом» материале, полученном в ходе «полевых» исследований. В последнее время она также много и плодотворно работает по проблемам миграций, ксенофобии и толерантности в России, особенно в Московском регионе. Является членом различных международных этнологических ассоциаций, таких как Европейская Ассоциация Демографических Исследований (EAPS), Европейская Ассоциация Средиземноморских Исследований (AEEM), Союз Научных Исследователей Сардинии (URSS) и принимает в их работе активное участие. Выступала с докладами по проблемам межэтнических отношений в Москве и современной иммиграции в России на международных конференциях, проводимых EAPS в городах Бари, Гааге и Варшаве в рамках осуществляемых AEEM проектов по проблемам миграций в 1996-97 годы. Участвовала в международной экспедиции в Сицилии, проводившей исследование проблем миграций, а в 1997 году приняла участие в работе семинара по проблемам мигрантов при факультете политологии Университета Палермо (Италия). По линии URSS в 2001-2003 годах работала в составе экспедиции, организованной университетом г. Кальяри совместно с Этнографическим музеем Аритцо (Сардиния) для изучения проблем современного состояния сардинской правовой культуры и, в частности, института кровной мести и его роли в современном обществе.

Оксана Фаис родилась в Сардинии, она – сардка по отцу. Владеет итальянским, испанским, русским, английским и сардинским языками.

SENATOR - СЕНАТОР


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.